Работа у жителя Сайгатки Балабанова Кирилла Ильича (первую часть можно прочесть здесь) в основном была связана с лошадьми. Он работал шорником, т.е. специалистом по изготовлению конской упряжи (хомут, сбруя, седло), ухаживал за лошадьми, и, соответственно, был кучером. В трудовой книжке, которая заполнена 25 января 1939 г. указана профессия: «кучер-конюх». Интересно, что три последние страницы книжки – это постановление об их введении, т.е. введены книжки были только с 15 января 1939 г.
Лошадь в крестьянском хозяйстве всегда была «кормилицей». Кирилл с детства пахал землю, поле было за селом в районе речки Кичкиняхи (Мутнушки). Дом был старенький, до окон почти вросший в землю. У него было два окна в улицу и два окна во двор. Только в 1950-гг. младший сын Игнат Кириллович, отслужив в армии, поставил новый дом, посадил яблони.
Почему этого не получилось раньше? Наверное, все-таки это стоило определенных средств, нужно было нанимать рабочих и Кириллу, лишившемуся ноги на войне, самому строить было сложно. Да и времена были непростые. Сначала коллективизация, потом репрессии, потом война. Бывало так: работает человек в поле, приезжают за ним, забирают и больше его никто и никогда не видел. Люди боялись выделяться. Если у тебя много «добра», значит кулак, значит богатей.
А еще в мае 1929 г. в Сайгатке случился пожар. В нижней части села жила одна женщина, в доме которой отмечали какой-то праздник (возможно, 1 мая). В подполье сушился лен. Неосторожное обращение с огнем привело к пожару, и дома заполыхали друг за другом. На Каме было половодье, и в речку Сайгатку зашел буксир, протянули шланги и потушили. Это место находится, приблизительно там, где сейчас переулок Свободы.
Столько домов сгорело, людям жить просто негде было. Как рассказывал мой другой дедушка – Михаил Иванович, один из домов, который до сих пор стоит на улице, был перевезен из деревни Кусты, откуда дед был родом. Скорей всего это произошло после того пожара. Хотя есть информация, что те же Кусты в 1921 г. тоже почти выгорели и люди долгое время жили в землянках.
Балабановы тогда уже готовились к худшему, выносили пожитки, детей отнесли дальше от дома. Но все обошлось. Мама рассказывала, что Кирилл Ильич и Харитинья Захаровна никогда не работали в колхозе. Прабабушка всегда занималась домашними делами – ткачеством, скорей всего были куры и корова. Прадедушка работал по найму и с 1939 г. в леспромхозе, летом рыбачил.
Последняя запись в трудовой такая: «17 июля 1954 г. принят шорником в СМУ № 1 Воткинской ГЭС. 1 мая 1958 г. уволен с выходом на пенсию».
Сохранилась в архиве фотография какого-то праздника в молодом поселке Чайковский. На переднем плане тройка лошадей, позади видны только что построенные двухэтажные брусчатки. Это как раз лошадки Кирилла Ильича, правда, самого его на фото не видно.
Когда-то Россия по численности лошадей была буквально «впереди планеты всей» - в 1916 году 38 млн. голов. Первая мировая война, революция и Гражданская война унесли почти половину лошадей. К 1929 году поголовье было во многом восстановлено - 34,6 млн. - главным образом благодаря тому, что лошади были незаменимы и на селе, и в качестве транспортного средства в городах.
Тяжело отразилась на коневодстве Великая Отечественная война. На фронтах в кавалерии, конной артиллерии, партизанском движении использовали 3 млн. лошадей, и 7 млн. было угнано в Германию.
Последующие послевоенные годы для коневодства оказались неблагоприятными. Ко второй половине XX века в России насчитывалось уже только 15 млн. лошадей. Ситуацию усугубило расформирование кавалерии в 1955 году, и дальше негативные тенденции пошли по нарастающей. Если за рубежом тягловое коневодство, вытесняемое автомобилями и сельскохозяйственными машинами, стали заменять спортивными, то в России решили, что лошади «в век атомный нелепые». В результате число рабочих лошадей и даже породистых элитных к 1981 году уменьшилось почти в три раза (до 5,6 млн.).
Для современных поколений людей, особенно современных детей, лошадь – это уже зачастую экзотика. Мечта многих молодых ребят - это «тачка», автомобиль с определенным количеством лошадиных сил. Но можно еще найти в сайгатской земле элементы лошадиной сбруи (бляшки, кольца, подковы). И на некоторых воротах «старых» сайгатских домов еще сегодня можно увидеть «старые» железные подковы «на счастье», которые напоминают нам о далекой жизни наших предков.
Олег Кустов
