«Я какой-то неправильный»
Это был конец 1990-х. Михаил смотрел на старших ребят, которые употребляли наркотики, и хотел быть похожим на них. Они казались взрослыми, принадлежность к их компании придавала определённый статус. Старшие старались оттолкнуть подростков от наркотиков, но запрет только усиливал интерес. «После первого раза я вообще не хотел больше употреблять, – вспоминает Михаил. – Но мне сказали: «Ты просто не понял». И я почувствовал, что какой-то неправильный. Надо было распробовать».
Примерно через два года он уже понимал, что происходит что-то не то. Но признать зависимость было гораздо сложнее. Для себя Михаил нашёл другое определение – «кайфожор». Оно позволяло не считать себя наркоманом: «Я говорил себе: да я же не наркоман, я просто употребляю, просто люблю расслабляться. Так я сам себе глаза замазывал».
Одна история особенно укрепила Михаила в мысли, что наркотики не мешают ему, а, наоборот, помогают. Ещё в школе на уроке литературы задали написать работу по прочитанному произведению. Михаил выполнил задание после употребления наркотика. Учительница была настолько удивлена его рассуждениями, что даже усомнилась, сам ли он написал работу. «Я тогда подумал: ничего себе! Мне казалось, что наркотики как будто раскрывают мой талант, – объясняет Михаил. – И это тоже способствовало тому, что я продолжал употреблять».
Между тем наркотики постепенно занимали всё больше места в жизни. После школы Михаил не пошёл учиться. Не складывались серьёзные отношения, не было постоянной работы.
Отец однажды помог ему устроиться на предприятие. Михаил продержался там около месяца. В один из дней во время обеденного перерыва он отправился к приятелям – собирался употребить и вернуться. Но на эту работу он больше не вышел.
«Один раз – и всё»
Со временем в жизни Михаила появились тюремные сроки. После первого он был уверен, что больше употреблять не станет: понимал, что именно наркотики привели его к таким последствиям. Собирался найти работу, помогать родителям, начать жить иначе. Хватило двух дней. «Думаю: вот один раз употреблю – и всё, расслаблюсь, – рассказывает он. – День, два, три – и меня опять заволокло».
Вскоре Михаил снова оказался в заключении. Во время очередного срока другой осуждённый однажды спросил его, собирается ли он употреблять после освобождения. Михаил ответил, что да. «Он говорит: «Ты второй раз сидишь из-за этого и опять хочешь употреблять наркотики?» Я в глубине души понимал, что он прав, – признаётся Михаил. – Но тут же себе объяснил: ты ничего не понимаешь, ты вообще никогда не употреблял».
После освобождения Михаил вернулся к наркотикам в первый же день. Постепенно начало разрушаться и здоровье. Во время очередного срока он потерял сознание и оказался в больнице. Значительную часть заключения провёл между колонией и медицинскими учреждениями. Тогда впервые появилась мысль, что, если ничего не менять, всё будет повторяться до самого конца: освобождение, наркотики, снова тюрьма. Но даже понимания этого оказалось недостаточно.
Однажды Михаил продержался без наркотиков две недели – и сделал из этого совсем не тот вывод, который мог бы помочь остановиться: «Я решил – раз две недели смог не употреблять, значит, в любой момент могу сказать «нет» и прекратить».
Вскоре он снова сорвался.
«Я хотел мир посмотреть»
К тридцати с небольшим годам наркотики вытеснили почти всё остальное. Михаил вспоминал, как в детстве отец брал его на охоту и рыбалку, как нравилось просто гулять по лесу. После начала употребления всё это перестало интересовать.
Однажды они с отцом на неделю уехали в деревню. Неподалёку рос мак. Михаил прекрасно знал, что можно из него приготовить, но за всю неделю так и не сделал этого. После охоты они могли вечером посидеть с отцом и дядей, выпить – и Михаил замечал, что наркотиков ему не хочется. «Каждый вечер выходил покурить, смотрел на этот мак и думал: тебе уже за тридцать, и ты что, всю жизнь будешь вот так? – вспоминает он. – Какая-то детская жизнь получалась».
Михаил всё чаще сравнивал свою жизнь с жизнью ровесников. У них были семьи, дети, работа, квартиры, машины. У него самого жизнь по-прежнему вращалась вокруг наркотиков.
К тому времени серьёзно ухудшилось здоровье, отношения с родителями оказались почти разрушены. Будущее представлялось Михаилу всё более безрадостным: «Я ничего не видел, кроме тюрьмы, лавочек, наркотиков, этих отношений, где вроде «брат-брат», а когда у тебя ничего нет – ты никому не нужен. А я ведь не этого хотел. Я хотел мир посмотреть».
После возвращения из деревни Михаил попросил отца отвезти его к наркологу. Ему казалось, что, если начать лечиться, сняться с учёта, получить права, устроиться на работу, жизнь постепенно наладится. Он стал посещать нарколога, проходил реабилитацию. Там Михаил столкнулся с форматом групповых собраний и услышал об «Анонимных наркоманах».
Сходить на собрание «АН» ему предлагали не раз, но долгое время Михаил не решался. Всё это казалось ему странным: незнакомые люди собираются вместе и рассказывают друг другу о своей жизни. Но в конце концов он подумал: почему бы не попробовать?
Вместо «Бойцовского клуба»
На первое собрание Михаил шёл настороженно. Представлял себе что-то вроде «Бойцовского клуба» из одноимённого фильма: подвал, полумрак, мрачных людей. Увидел совсем другое. «Зашёл в этот подвал, в комнату – там улыбающиеся люди, много света, – рассказывает Михаил. – Всё как-то тепло. Меня встретили с теплом, хотя вообще не знали, кто я. И никто не начал меня лечить: вот ты наркоман, не надо колоться. Мне просто говорили: приходи. Ничего не делай, ни о чём не думай – просто приходи».
Даже такое отношение поначалу вызывало подозрение. В мире, к которому привык Михаил, если незнакомый человек был с тобой добр, за этим обычно что-то стояло. Он пытался понять, чего от него хотят. В конце концов решил: брать с него всё равно нечего – родители даже жильё в своё время оформили так, чтобы он не мог им распорядиться. Но продолжал приходить.
Правда, одного знакомства с «АН» оказалось недостаточно. Почти два года Михаил не мог оставаться чистым дольше месяца. Ему советовали отказаться от прежнего круга общения, убрать контакты, способные вернуть к употреблению, даже сменить сим-карту. Он сопротивлялся: ему казалось, что там вся его жизнь.
Особенно трудно было разорвать отношения с женщиной, с которой он жил и вместе употреблял наркотики. Михаил уже увидел для себя возможность другой жизни и хотел помочь выбраться из зависимости ей тоже. Участники сообщества предупреждали, что эти отношения снова и снова возвращают его к употреблению, но он не хотел этого принимать. «Мне казалось: это любовь моя, – объясняет Михаил. – Больше меня никто такого, с моими болячками, не примет. Я себе рассказал и поверил, что это единственный человек, который мне нужен».
После очередного периода чистоты Михаил снова пришёл к ней. Хотел показать, что можно не употреблять, и надеялся, что теперь они смогут начать другую жизнь вместе. Через несколько дней он сорвался.
«Наркотики оказались важнее»
Последний период употребления продолжался около трёх месяцев. Однажды Михаил вместе с подругой уехал в деревню к её матери. К тому времени здоровье было уже серьёзно подорвано. Ему стало настолько плохо, что он практически не мог встать.
Подруга уехала, пообещав вернуться, но не вернулась. Михаил звонил ей, говорил, что ему плохо, просил приехать. Она не приехала.В тот момент, говорит Михаил, окончательно разрушилась его вера в эти отношения: он понял, что для девушки наркотики оказались важнее него. Тогда же по-другому увиделись и прежние представления о дружбе в среде употребляющих: «Когда у тебя всё есть – ты всем нужен. А когда у тебя ничего нет – ты вообще не нужен никому».
Вернувшись домой, Михаил оказался практически без сил. Здоровье продолжало ухудшаться. Он понимал, что ещё одного употребления организм может просто не выдержать. И впервые ему стало по-настоящему жаль собственной жизни: «Лавочки, варочные хаты – больше ничего не видел. Мне как-то обидно стало за ту жизнь, которую я прожил. Даже слёзы на глазах появились».
«Своей головой я дошёл до могилы»
Около двадцати дней Михаил провёл дома. Когда немного восстановился, снова пришёл в «АН». Но на этот раз, говорит он, отношение к программе было уже другим: «Я понял, что своей головой могу довести себя только до тюрьмы или до могилы». С этого момента начался период выздоровления без новых срывов.
Одно из самых больших изменений Михаил видит в отношениях с родителями. Он до сих пор помнит слова матери времён употребления. После встречи с подругами она однажды призналась сыновьям, как ей было больно слушать рассказы других женщин об их детях: о работе, семьях, покупках, достижениях. Ей самой нечего было рассказать: жизнь сыновей была связана с наркотиками и постоянными проблемами.
Годы спустя на семейном празднике на даче за столом снова были мамины подруги. Но теперь разговор о Михаиле был совсем другим. Гости перечисляли, что он успел сделать по дому, хвалили его и тут же предлагали новые дела. Мама остановила их: «Всё, успокойтесь. Он и так много делает».«Мне так приятно стало», – вспоминает Михаил.
Постепенно появилась и работа. Сначала он специально выбрал место, где приходилось много общаться с людьми: после многих лет в прежней среде нужно было заново учиться разговаривать, выстраивать отношения, жить среди тех, кто не связан с наркотиками. Потом работал в столярной мастерской, на предприятии, а со временем начал работать на себя.
А ещё появились увлечения – рыбалка и горные лыжи.
«Просто кайфовал от того, что падаю в снег»
До этого Михаил считал себя совершенно неспортивным человеком. На горные лыжи впервые встал уже во время выздоровления – и поначалу почти не ехал. «Я всю горку кубарем. Но довольный! – со смехом рассказывает он. – Эти эмоции меня прямо в детство вернули. Я перестал к себе докапываться: что я какой-то неправильный, неспортивный, что у меня ничего не получается. Просто кайфовал от того, что падаю в снег».
Эта перемена особенно заметна на фоне того, каким Михаил помнит себя десять лет назад. Тогда из-за тяжёлого состояния здоровья он едва мог подняться по лестнице на второй этаж. Сегодня ждёт нового горнолыжного сезона.
Сейчас Михаилу 42 года. Девять лет он не употребляет наркотики. Поддержка сообщества по-прежнему остаётся частью его жизни.
Михаил вспоминает слова, которые когда-то услышал в «АН»: можно перестать употреблять, потерять желание к употреблению и обрести новый путь в жизни. «Я ведь думал, что жизнь без употребления будет скучной, мрачной, – признаётся он. – А оказалось совсем не так».
*Имя героя изменено в целях сохранения анонимности
️ Куда обратитьсяВ Чайковском проходят собрания сообщества «Анонимные наркоманы». Узнать график и адрес встреч, а также получить поддержку можно по телефону: 8 922 308-34-06. Участие в собраниях бесплатное и анонимное.
Наталья Ильиных
